Премия

В городе N, в областной публичной библиотеке, проходило заседание жюри Литературной премии под председательством поэта Никанора Адамовича Гусеницына. Членов жюри, помимо председателя, было трое: поэт и прозаик Гавриил Демьянович Стишков, прозаик и поэт Птолемей Казимирович Реквиемов и поэт Полиграф Ильич Дрыгин.

Все они были людьми известными, уважаемыми в своём городе и довольно немолодыми, как говорится, уже собаку съевшими в литературном творчестве.

Речь держал председатель жюри Гусеницын:

– Значит так, коллеги, – он тяжело вздохнул, – всего поступило сто двадцать работ – это будет по тридцать книг на брата. Полиграф Ильич! Что же вы под стол залезли?

– Да вот шнурок на ботинке развязался, чтоб его.

– А я вам говорил, Полиграф Ильич, не берите ботинки со шнурками, а купите, как у меня, на резинке, – сказал Птолемей Казимирович Реквиемов.

– У вас, Птолемей Казимирович, нога широкая, вам хорошо на резинке туфли носить. А у меня нога узкая…

– Коллеги, ну давайте о деле говорить.

– Полиграф Ильич, оставьте вы свой шнурок, потом завяжете. – Гусеницын недовольно оглядел присутствующих. – Вы поймите, у нас получается по тридцать книг на каждого.

– Когда же мы всё это прочитаем? – высунув голову из-под стола, спросил Дрыгин.

– А зачем нам вообще это читать, – сказал Гавриил Демьянович Стишков, – посмотрим, кто там авторы, да и выберем достойных.

– Ну что же вы так, – укоризненно сказал ему председатель Гусеницын, – мы ведь обязаны со всеми работами ознакомиться. Другое дело, нереально это сделать за четыре месяца.

– Вот-вот нереально, – подхватил Реквиемов, – нам теперь день и ночь сидеть за этими книгами что ли? Думал вас всех на юбилей пригласить, а его и отметить некогда будет.

– Я предлагаю сразу отсеять местных авторов, – внёс предложение Стишков.

– Но почему? Чем наши земляки вам не угодили? – удивился Дрыгин.

– Так ведь дашь премию этому таксисту Кутейкину, он же завтра будет здесь вместо нас с вами заседать.

– А что Кутейкин? – спросил Гусеницын.

– Такой пронырливый тип. Написал книгу о своих пассажирах, так уже всем её всучил, даже губернатору. Хотел, подлец, и президенту вручить, когда тот в наш город приезжал, да охрана, слава Богу, не допустила.

– Но ведь проигнорировать его тоже нельзя, раз сам губернатор в курсе, – задумчиво сказал председатель жюри и тут же добавил, – а вручим мы ему дипломишко, пусть порадуется, болван.

Затем, глядя на Стишкова, Гусеницын произнёс:

– Возможно, вы и правы, Гавриил Демьянович, относительно местных авторов. Зачем мы будем себе могильщиков готовить?!

– Но ведь иногородние у себя в городе получат премию, потом к нам едут с этой же книгой, после нас ещё в какой-нибудь город. Гастролёры, одним словом, – не согласился с председателем Реквиемов.

– Птолемей Казимирович, наша премия открыта для авторов всей страны. Пусть и наши едут куда-нибудь, кто им мешает, – ответил ему за председателя Стишков.

– Ну, допустим, среди молодых авторов премию надо дать одному выпускнику моих литературных курсов. Хороший парнишка, уважительный. Надеюсь, коллеги, возражений нет? – Гусеницын обвёл всех членов жюри взглядом. – Полиграф Ильич, опять вы со своим шнурком возитесь?!

– Да я слышу, Никанор Адамович, – высунув голову из-под стола, ответил Дрыгин. – А возражений, конечно же, нет.

– Нет-нет, – завертели головами Реквиемов со Стишковым.

– Мы полностью поддерживаем ваше предложение, Никанор Адамович, – добавил Дрыгин.

– Вот и хорошо. А среди опытных авторов давайте посмотрим, у кого больше заслуг в творческой деятельности. Вот есть один иногородний писатель, – Гусеницын взял книгу со стола и показал её членам жюри, – он с этой книгой уже получил премию в своём городе, а раз получил, значит, книга достойная. Давайте ему и нашу вручим. Есть возражения?

– Нет, – члены жюри дружно завертели головами.

– Вот и прекрасно, можно готовиться к награждению. Птолемей Казимирович, вы что-то о юбилее говорили, кажется?